Доброго времени суток!
У нас, в сельской амбулатории, работает профессор-радиолог из США, бывший киевлянин.
Уникально одаренный человек.
Некоторые его рассказы - записаны, именно их я и высылаю Вам.
Жму лапу
ОЕБ
К. Это фотки упомянутой “сельской амбулатории” (нынешнее место работы Олега Евгеньевича)
На вложенных картинках - клиника и сам-Кибернож
Как киевский фельдшер стал врачом, известным лучевым терапевтом в Америке
Быть фельдшером на скорой помощи в Киеве во времена Советского Союза – это сплошной драйв для молодого парня. Чего только не случалось – сплошной калейдоскоп, скучать не приходилось. Ну и характер вырабатывался соответственный. Так что не стоит удивляться тому, что, призванный на срочную службу в ряды разлагающейся советской армии 80-х, большую часть солдатской службы я провел на гауптвахте. Но пережил и это. Главное – относиться к жизни как игре и быть на позитиве. Женился. С рождением ребенка позитив значительно уменьшился, поскольку негатив в стране зашкалил. И когда перед моей молодой семьей встал выбор, как жить дальше, решили попытать счастья в Америке.
Тогда из Киева в США выезжали не толпами, а «эшелонами». И что же?
Есть пословица, что «Москва слезам не верит», так это не только в Москве. Америка относится к эмигрантам терпеливо, но кормить и поить даром тебя здесь долго не будут. И это правильно: молодой, здоровый, энергичный – делай свою жизнь сам. Помогают общины, особенно на первых порах.
Я люблю работать с удовольствием, и я это сразу получил. Я начал трудовую карьеру в Америке в лавке кошерного мясника. И мне эта работа очень нравилась.
Мне платили два доллара в час, и за 12 часов работы я зарабатывал 24 доллара. Нужно было разгрузить туши, чтобы их не трогала некошерная рука, разделать туши, заложить в чаны с горчицей, чтобы отмочить мясо для бастурмы по-еврейски. Я был доволен и не хотел уходить, когда наступило время сменить работу.
Но следующая ступень в трудовой карьере лучше оплачивалась. Я проступил на должность заместителя манипуляционной сестры в еврейский, очень современный «Дом Престарелых», в отделение черепно-мозговых травм. О, это было потрясающе! Специальные функциональные кровати, перед каждым больным стоит монитор. Я с гордостью обходил палаты, делая вид, что читаю кардиограммы, помахивал стетоскопом, изображая врача, и ни с кем не разговаривал. Почему? Потому что я не владел английским языком. И совершенно не представлял, что я тут должен делать.
Вы скажете, в Америке такого не может быть? Чтобы сотрудник не знал своих обязанностей, выйдя на работу?
Отвечаю: очень даже может быть.
Меня набирали через агентство. На собеседовании спросили, что я могу делать? Я ответил: «могу измерять давление, а могу не измерять». Спросили, кем я работал? Отвечаю, что фельдшером скорой помощи. О, это отлично, мы тебя берем – сказали мне, - выходи на работу 6 августа в 9 часов утра. Мой английский все перепутал, и я вышел на работу в 6 часов утра 9 августа.
На работу я пришел в шерстяном костюме, в галстуке и с дипломатом – стояла немыслимая жара, но я был одет, как на собеседовании в агентстве. Медперсонал смотрел на меня как на идиота. Я делал вид, что делаю обход пациентов. И не предполагал, что в мои обязанности входит замена памперсов у престарелых. – именно на эту работу меня взяли.
Через два дня медсестры меня спросили:Вы кто? «Леон фром Раша», – отвечаю им. Наконец вызывает меня менеджер по персоналу и показывает толстую книгу: смотри, это полис клиники, здесь сказано, что ты должен делать, читай.
Дело в том, что вся система медицинской практики США зиждется на полисах – это огромные тома неукоснительных правил клиники. Каждая клиника имеет свой полис. Каждый медработник, приступая к практике в той или иной клинике, изучает эти тома, где описано: кого обслуживаем, как обслуживаем, при каких заболеваниях каким протоколом мы пользуемся.
Полисы – толстые книжки, как «Война и мир» Толстого. И много картинок.
Смотрю: книжка с картинками, там показаны пролежни. Дело известное, нас этому учили в медучилище. Говорю, да, нужно бороться с пролежнями, нужно делать то-то. А менеджер – филиппинка, с плохим английским. Она показывает на мой костюм и говорит: «у нас все ходят в белом». Хорошо, отвечаю, я куплю себе халат и штаны с первой зарплаты. Через две недели я получил первую зарплату – двести долларов и купил медицинскую форму. И два года провел в моем «задовытиральном цехе».
Я работал и учился. Изучил английский язык, изучал психологию. Мой первый диплом - «бакалавр психологии». Но эта профессия не кормит, психологи мало зарабатывают. Я перешел работать в лабораторию, где подрабатывал ночью, а днем учился. В лаборатории брал кровь на исследование в наркодиспансерах. За одного пациента получал 40 долларов, в день выходило до 1,5 тысячи долларов. Хорошие деньги для семьи.
Затем я увлекся медицинской техникой и медицинскими технологиями и получил это образование. Но это тоже малый заработок, 1200 долларов в месяц, это очень немного.
И тут Его Величество Случай помогает мне, наконец, сделать удачный выбор профессии.
Я выбрал лучевую терапию.
В Америке модно заниматься физиотрапией, но для поступления нужно было пройти большой конкурс, абитуриентов много, а я уже был в возрасте. На лучевую терапию особого ажиотажа не было на обучение. Но здесь мне понравилось. Поскольку я четыре года изучал квантовую физику и с 17 лет в медицине, то успешно прошел конкурс абитуриентов и собеседование.
Специалистов лучевой терапии выпускают от 5 до 8 человек в год: линейных ускорителей мало, утечки кадров нет. Но конкурс на обучение имеется.
К тому времени у меня в Америке уже был свой бизнес: совместно с партнером мы открыли рихтовочные мастерские для машин – обыкновенный небольшой сарай, где
стояло пару машин. Таким образом, платить 4 года за обучение мне было чем.
Более того. Благодаря небольшому бизнесу, научившись скрывать налоги, я мог позволить себе ездить на спортивной машине и выглядеть вполне презентабельно. Я стал этаким «Фока - на все руки дока: А, Вам машину починить? Есть у меня. Вам человека пролечить? И это у меня есть». Вскоре мы с женой купили таун-хом – домик с бассейном, куда и поселили приехавших из Киева родителей.
Учение проходило успешно. Будучи старше других студентов в группе, имея уже первую седину на висках и эмигрантское желание «достичь», я был замечен и приглашен работать на кафедру лучевой терапии в Детройтский медицинский центр. Здесь я работал под началом известного физика-радиолога Колин Ортона – в лучевой онкологии ему принадлежит 25% открытий. Также на кафедре работал известный радиобиолог Майкл Джойнер, которому принадлежит 55% всех книг по радиобиологии. Они меня взяли под крыло, и я под ними вырос. И было это все в Детройте.
Леон Разносчик
Количество денег не определяет счастье человека
Врачи в Америке – далеко не бедное население. И мне, как врачу, доводилось зарабатывать значительное количество денег. Но организовать свою материальную часть жизни – это далеко не все. Для человека творческого суть счастья – в свободе. Что подразумевается под этим словом? Свобода – это когда нет ограничений для творческой души. Свобода – это когда ты просыпаешься и идешь на работу с улыбкой. Это когда принятое решение оказывается правильным и оно ведет тебя по жизни, и никто не мешает.
Когда никто не мешает – это свобода. Я не говорю о результате, он может быть не всегда правильным. Но если совесть чиста, и ты достиг цели – это полная свобода достижений, в которых ты нуждаешься.
Особенно в свободе нуждаются талантливые люди. Я боготворю талантливых людей. Сейчас я работаю в клинике Спиженко «Кибернож», куда прибыл из США по приглашению украинской стороны. Здесь трудятся очень талантливые люди. Например ученый, физик, который родился в простой семье в глубинке Украины. Своим талантом и старанием он трогает эту физику руками, совершая чудеса. Уверен, что, просыпаясь утром, он улыбается, предвкушая новый рабочий день, исполненный свободы творчества.
Талантливые люди, как правило, внутренне интеллигентны и милосердны.
Я имел честь работать с талантливейшим физиком, родом из Румынии, Мирелом Паламару. Очень одаренный ученый, работоспособен, как ломовая лошадь, работает сутками напролет. На Багамах он зарабатывал 1,5 тысячи долларов в день. И отправлял в Румынию, в свою деревню 1450 долларов ежедневно, чтобы поддержать многочисленных родственников и односельчан, которые жили впроголодь. Этот человек всегда помнил, откуда он вышел, и кому обязан жизнью. Это прекрасный человек.
К сожалению, талант часто бывает незащищенным и его место стараются занять бездарности, для которых деньги – это все.
Примеров тому немало, возьмем хотя бы Щепотина, все еще главного онколога Украины. Этот человек живет только для себя, ничего не сделал для людей. Загнать онкологию в 40 миллионной стране в такую дыру! И только для того, чтобы построить свое личное счастье? Я имею в виду финансовое счастье, ибо Щепотин не может быть счастливым человеком. Должность его сыто кормит, но он не просыпается с улыбкой радости, идя на работу. Увы, количество денег не определяет счастье человека.
Леон Разносчик
Медицина по-багамски в ХХI веке…
Я работал в Мичигане и здесь получил предложение от доктора Портера, он родом из Багам, о совместном проекте. Доктор Портер известный авторитет в лучевой терапии и онкологии Америки и Канады. Он предложил мне отправиться на один из Багамских островов, в большой портовый город. Проблема заключалась в том, что местному населению негде было лечиться.
Быть черным человеком на Багамах – это проклятье. Такое впечатление, что ничего там не изменилось с периода рабовладения.
Для богатых белых на Багамских островах имеется два модных госпиталя: «Франчиза Принцесс» – один из самых известных в мире, где лечится англоговорящий мир - Австралия, Канада, Новая Зеландия, США; второй – «Докторс хоспитал», реабилитационный центр, где выхаживают знаменитостей и ВИП - наркоманов, людей после стресса и так далее.
Но черному человеку на Багамах лечиться негде.
Мы обосновались в Хирургическом Центре для бедных. Наш выбор был связан с тем, что, во-первых, Конрад Браун – успешный багамский врач и его жена «дали крышу» и поддержали проект. А, во-вторых, нас устраивала сама постройка клиники.
В ее фундаменте было заложено два метра бетона, чтобы не сдуло клинику тайфуном в океан. А два метра бетона – это именно столько, сколько нужно от радиационной защиты. Мы сели за стол переговоров с губернатором Багамских островов – свежеизбранным человеком, достаточно коррумпированным, как и все политики мира. Ему мы задали такой вопрос: «Уважаемый губернатор, какие средства тратятся на здравоохранение на Багамах? Какая сумма приходится на одного гражданина »? Он ответил честно: «не знаю». «А на онкологию? – Знаю! Нисколько!» Тогда спросили его «Сколько людей проживает на Багамских островах?». Отвечает: « На трех тысячах островов может быть 800 тысяч наскребется».
- Как же получается, - говорим, - эти 800 тысяч сделали тебя губернатором, а ты не хочешь тратить на них денег?
– Что Вы от меня хотите? - спрашивает это простой парубок, вовсе не космический инженер.
Объясняем: в 90 милях отсюда лежит чудесный город Майями. Приехать туда неимущей женщине и сделать маммографию обойдется в 35 долларов, неимущему мужчине пройти тест на заболевание простаты – 20 баксов. Неужели в казне, которая ломится от туристических баксов, не найдется возможности помочь неимущим гражданам?
Губернатор спрашивает: а что мне с этого будет?
Отвечаем: завтра в печати не будет написано, что ты не коррумпированный политик, а наоборот, что ты заботишься о своем народе!
И что Вы думаете? На следующий день он взбирается на трибуну и возвещает, что «сегодня была принята онкологическая программа, мы начинаем процесс ранней диагностики рака».
Он подписал с нами бумаги, оговаривающие, что эти больные будут идти через нас, то есть доктора Портера и меня.
Буквально в тот же день нам звонит компания «Сименс», предлагающая маммограф и ультазвуковую аппаратуру. Деньги в бюджете подписаны, документы подписаны, банк дает ссуду. Все складывается хорошо. В Карибском море у «Сименса» нет представительства, кроме как на Багамах. И они нам предлагают любую технику с большими скидками. Но мы не знаем, как долго продлится этот проект. Нам нужно знать, сколько пациентов мы будем иметь.
Если для обычной женщины в Европе шанс иметь рак молочной железы составляет 50 на 50, то на Багамах у черной женщины этот шанс - 100 на 100. Кроме палящего солнца они имеют генетическую предрасположенность - (никуда не выезжают с острова и женятся на родственниках). Как все бедные нации, плохо питающиеся, они накачаны холестерином – макароны и прочее, и продолжительности жизни у них крайне низкая.
Вы думаете, что к нам встали в очередь? За год мы потратили на лечение всего 15 тысяч долларов из бюджета.
Леон Разносчик
Можно ли в США бесплатно вылечить рак?
С точки зрения американского бизнеса, медицина- это хорошо, а онкология – это всегда очень хорошо. Онкология – это страховое покрытие, дотации, пожертвования. Стоимость полного курса лечение онкологического больного (хирургия, химиотерапия, лучевая терапия) составляет более 200 тысяч долларов.
Америка – страна страховой медицины. Страховые компании предлагают разные виды страховок.
Каждый работающий американец платит медицинскую страховку, в основном – это «простая» страховка.
В семью пришла беда, неожиданно у человека обнаружили онкологию. Мужчина жил, работал – и тут, как гром среди ясного неба, рак. С этим заболеванием можно бороться, если правильно и поэтапно взяться за лечение. Первый этап - хирургическая операция. Ее стоимость (около 70 тысяч долларов) покрывается страховкой, мужчина ложится на операцию. Опухоль удалена, первый этап лечения прошел благополучно.
Но после этой серьезной операции человек не может по-прежнему интенсивно работать (и зарабатывать), а, значит, не может платить соответствующую медицинскую страховку. Он переходит на социальную программу.
Следующий этап лечения – химиотерапия, она обязательна, это как тяжелая артиллерия на войне. Ее стоимость примерно 70 тысяч долларов. Социальная программа лишь частично покрывает эту сумму и больному нужно изыскивать дополнительные средства. Пройдя курс химиотерапии, человеку нет смысла прекращать сражение с болезнью, которую нужно «добить». Врачи назначают лучевую терапию – завершающий удар по раку. А это еще около 50 тысяч долларов. Социальная программа не покрывает этих расходов и человек попадает в тупик.
Для того, чтобы избежать подобного тупика, американцы приобретают страховые покрытия, именуемые «Наездник». Смысл заключается в том, что работающий член семьи покупает страховку на семью, а пользуется ею тот, у кого первого выявлено заболевание. Это выгодно страховым компаниям, потому что шанс заболевания у членов семьи (жены-домохозяйки и ребенка) – низкий. Идет полное покрытие онкологии, если заболел один из членов семьи.
И все же, большинство американских семей оказываются в финансовом тупике перед лицом онкологии. Многие уже понимают, что есть вполне рациональный выход из таких ситуаций. Речь идет о «страховке-профилактике». Это дополнительное страховое покрытие за 3-5 долларов в месяц, то есть 60 долларов в год, которое включает в себя ежегодное обследование всего организма на МРТ и КТ. Хочешь - не хочешь, а каждый год человек должен пройти профилактический осмотр, согласно страховому договору. И если, не дай Бог, у человека обнаруживается онкология, то в начальной стадии (1-2) ее убрать – нет проблем. Таких случаев в моей практике было немало.
Но далеко не все люди, проживающие в США, имеют страховку. Это значительная часть необеспеченного населения, правдами и неправдами попавшая в США из более бедных стран.
Как поступить им, если пришла беда, и человек заболел раком?
Можно ли рассчитывать на бесплатное лечение?
Да, если знать, как схитрить и заставить американскую медицину работать на себя.
Фатима приехала в США как турист, но домой не вернулась, оставшись работать в Калифории. Она стала работать приходящей прислугой у состоятельных людей. Неожиданно обнаружила опухоль под мышкой, уплотнения в груди. Ей поставили диагноз – рак молочной железы.
Денег на операцию и лечение у нее не было. Но Фатиме повезло: врач, к которому она обратилась, дал ей несколько полезных советов, как спасти свою жизнь, не имея возможности заплатить.
В Америке есть закон, согласно которому, если в приемный покой клиники поступил больной с жалобами на боль в груди, его не имеют права отправить из этой клиники, пока не удостоверятся, есть ли инфаркт, и не окажут ему медицинскую помощь.
Среди множеств частных клиник в США имеется система христианских госпиталей «Сент-Джон», «Сент-Джозеф». Эти госпитали курируются монашескими домами, католической церковью и там свои субсидии.
Итак, Фатима, по совету милосердного американского врача, садится в городской транспорт, приезжает в госпиталь «Сент-Джон», подходит к регистратуре, обращаясь к медсестре: «мне нужно присесть, я не могу говорить». Медсестра задает стандартный вопрос: «у вас боли в груди?» «Да» – отвечает Фатима.
Ей предлагают кресло-качалку и везут на кардиограмму. Кардиограмма в норме, но Фатима настаивает на боли в груди. Госпиталь не имеет права отказать в помощи, иначе, согласно закону, пациент обратится в суд и они заплатят миллионы долларов за неоказание медицинской помощи. Никто на это не пойдет, им дешевле сделать МРТ.
Фатиму везут на МРТ. Там определяется рак молочной железы, который, по мнению врача, дает боли в груди.
В госпитале «Сент-Джон», в отличие от других госпиталей, пациенту выписывают пропуск, в котором указаны врачи-специалисты, и, согласно этому пропуску, пациент совершает обход специалистов. Поскольку у Фатимы боль есть, ее не имеют права выгнать. И хирург дает указание своему ассистенту –«отрезай». Фатиму оперируют, удаляя опухоль. Врачи не могут отказать в помощи – и здесь нет никакой клятвы Гиппократа или милосердия. Действуют законы США: выгонишь пациента из клиники с болью – подставляешь себя под «вышак». Доктор, удалив Фатиме лимфоузел под мышкой, не может ее отправить на улицу, поскольку ей нужна химиотерапия. И как любой врач в Америке, этот доктор пишет, что пациентке удалена грудь и ей показана химиотерапия.
В госпитале у христиан подрабатывает наш добрый коллега, доктор Блум. Он берет «бегунок» Фатимы («бегунок» ничего не значит, кроме того, что вы в госпитальной системе) и принимает больную на химиотерапию сразу после операции: у нее срочный случай, форма рака агрессивная. Под шумок, доктор начинает лечение, а тем временем счета накапливаются. Но он не может пациентку выгнать, поскольку ее лечил другой специалист и дал дальнейшие показания к лечению. Пролечив Фатиму, доктор Блум видит, что результата особого нет. И он пишет показания, что ей необходима лучевая терапия, поскольку форма рака тяжелая. И дает направление на лучевую терапию.
С направлением из «Сент-Джона» Фатима приходит в клинику лучевой терапии и записывается на прием. Врач принимает ее. Первое, что делает лучевой терапевт - разметку. По американскому медицинскому законодательству, приступая к разметке, пациенту необходимо сделать татуировки: в положении больного лежа на столе с рукой, пораженной части поднятой вверх, две татуировки в положении лежа и так далее. Когда сделана разметка, а доктор отказывает больному в лечении, он отправляюсь в суд, где его клинику штрафуют на миллионы.
В результате, Фатима принесла убытка страховым компаниям и госпитальным системам в размере двухсот тысяч долларов. И никто не обеднел, а человек жив по сей день.
Работая в американской системе здравоохранения, открываешь систему лазеек, где можно пролезть, помочь человеку бесплатно лечиться. Это как складки ткани, между которыми можно пройти.
Леон Разносчик
Можно ли разорить американский госпиталь? Элементарно!
Довелось мне работать в престижном «Вайсберг Кентер Сентр» для еврейских пациентов, расположенного в центре Мичиган. Это модная клиника, построенная по проекту Френка Лоллбрайта, модного архитектора Америки. Здесь работали опытные еврейские врачи.
Клиника была построена на средства еврейской общины. Община вынуждена была построить онкологическую клинику, поскольку рак буквально косил еврейское население. Особенно еврейских женщин, у которых всегда найдется куча женских патологий. Известно, что большинство евреев – выходцы из небольших городков. Они женились между собой, многие состояли в родстве – и получили генетические заболевания, в частности онкологические. Нужно было спасать людей.
Еврейская община собрала необходимые средства. Еврейская Община – это мощная организация. Можно сказать, что это огромные социальные клубы, отражающие приверженность к определенному направлению в религии.
Евреи разделяются по направлениям в религии. Есть ортодоксальные евреи, которые свято верят в Бога, ходят в синагогу 10 раз в день, весьма небогаты и кроме молитвы, ничем больному человеку помочь не могут. Есть консервативные евреи, это самая мощная группа, которые ходят в синагогу один раз в неделю, большую часть времени проводят на работе, хорошо зарабатывают и поддерживают финансово ортодоксальных евреев и свою веру. И есть реформисты – это те, которым разрешается жениться вне веры, менять свою половую ориентацию и так далее. Эта группа людей также прекрасно зарабатывает. Реформисты и консервативные собирают самое большое количество денег в общине, их совесть не позволит отказать на еврейское дело.
Онкологическая клиника в Мичигане спасла много еврейских и нееврейских жизней.
Но в связи с изменениями в страховой политике США, поскольку деньги, как и везде в мире, отбираются сильнейшими мира сего, у нас отобрали 40 миллионов долларов, предназначенных на развитие центра и онкологического госпиталя, и группа из 15 еврейских врачей госпиталя распалась.
Другая невеселая история произошла в Детройте. В 90-е годы Детройт по богатству был вторым среди всех регионов Америки. На первом месте была Калифорния, где жили все воротилы автомобильной промышленности.
В 90-е годы здесь был разрушен и снесен знаменитый еврейский госпиталь «Синай», построенный также на деньги еврейской общины.
Разрушен теми, кто в нем бесплатно лечился по разрешению общины – негритянским населением. Среди черного населения Америки есть неистребимая привычка стрелять друг другу в голову или пырять ножом. Раненого в голову человека, без гроша в кармане, принимала в свой госпиталь еврейская община. Его оперировали и лечили отличные еврейские специалисты. И все это бесплатно. Но пуля в голове, как правило, оставляет неизгладимый след. Трудоспособность пациента теряется. Главное - его жизнь спасена! И что он делает в благодарность за спасенную жизнь? Он судится! Таковы американские законы. Он подает в суд на госпиталь, за то, что у него утеряна трудоспособность. Про подаренную ему жизнь он уже забыл…
В результате черное население Детройта полностью разорило госпиталь «Синай», и госпиталю проще было закрыться, чем терпеть эти убытки.
И такие истории происходили не только с еврейскими госпиталями, но и с рядом других госпиталей.
Леон Разносчик
Размещено в: из писем доктора Боброва // 2 комментария
